Новости

17-06-2016

ПРОАКТИВНОЕ МЫШЛЕНИЕ (интервью Валентина Загария, Николая Лихачева и Татьяны Иванович изданию UJBL)

ПРОАКТИВНОЕ МЫШЛЕНИЕ

Сложные финансовые механизмы создают возможности для вывода активов. Это общемировая тенденция, и в нашей стране она также на повестке дня. Мы часто слышим от СМИ о замораживании активов, конфискации, оказании юридической помощи. Но вот реальных случаев из практики в Украине до сих пор нет. Отслеживание и возврат активов является чрезвычайно сложной задачей, решение которой предполагает хорошие знания, мульти-профессиональную команду, трансграничные возможности и проактивное мышление.

Очевидно, что спрос рождает предложение. Наша недавняя сессия мозгового штурма в Адвокатском объединении «Спенсер и Кауфманн» с Тетяной Иванович, Николаем Лихачевым и Валентином Загария пролила свет на положение дел.

 

UJBL: Какие схемы вывода активов из Украины наиболее часто используются на практике? Какие бизнесы находятся в зоне особого риска?

Татьяна Иванович: Отвечая на данный вопрос, вначале давайте разберемся что подразумевается под «выводом активов». В последние 2 года этот термин все чаще стал применяться в украинских СМИ и на телевидении. Безусловно, поводов для этого предостаточно: и аннексия Крыма, и революция, и сложнейшая ситуация в Донецком и Луганском регионах.

Вместе с тем, не стоит забывать, что переход права собственности от одного владельца к другому, в том числе в международном ключе, – естественная составляющая экономического процесса и нынешней эпохи глобализации. И в самом этом явлении нет ничего незаурядного. Другое дело, что в период становления и развития рыночных отношений, а также глубокого и политического и экономического кризиса, а Украина сейчас переживает именно такой период, всякое право может быть поставлено под сомнение разными «схемами» и отмыванием «грязных денег».

Таким образом, отвечая на данный вопрос, я бы разделяла понятия правомерного и неправомерного вывода активов из Украины.

Что касается первого, – то здесь можно в первую очередь выделить проводимую компанией реструктуризацию активов – создание международного холдинга, –  когда по тем или иным причинам, зачастую для целей налогового планирования, одни активы группируются в одной бизнес-единице, а другие – в других бизнес-единицах.

Также из собственной практики частных клиентов хочу отметить, что широко используемые механизмы структурирования частного капитала, такие как трасты и фонды, также предусматривают легальный вывод частных активов из Украины.

Дело в том, что украинское законодательство не предусматривает эффективных (гибких) механизмов сохранения и наследования и передачи частного капитала будущим поколениям, так как это могут предложить страны англо-саксонской правовой семьи. Другими словами, украинская юрисдикция «неконкурентная» по сравнению со многими другими странами. Именно поэтому, частные клиенты структурируют свои частные активы, используя трастовые структуры, фонды и другие финансовые механизмы, что приводит к колоссальному оттоку капитала из Украины.

Что касается схем неправомерного вывода активов, то чаще всего используются такие классические схемы как вывод активов через залог имущества, вывод активов по прямым фиктивным сделкам (чаще всего о предоставлении услуг) c компаниями нерезидентами к добросовестному приобретателю и другие.

UJBL:  Как осуществляется обход законодательства? Можно ли говорить, что украинское законодательство фактически позволяет производить легальный вывод активов?

Валентин Загария: Я не думаю, что украинское законодательство способствует выводу активов. Практически все схемы вывода активов граничат с уголовно-правовыми деяниями. К сожалению, когда осуществляется вывод активов, это преподносится как абсолютно «белая» сделка, однако в ней, тем не менее, есть элемент, свидетельствующий о хищении, либо попытке хищения. Украинское законодательство не способствует выводу активов, но есть другая проблема – это правозащитные органы, которые должны этим заниматься, в том числе суды. Могу привести пример. Украинский банк, размещая активы, совершает с ними незаконные операции, нарушая корпоративные документы банка, не уведомляет украинские органы об этих операциях. Далее на выходе актив уходит третьему лицу, которое должно было получить данный актив законным способом. Но если оценивать данную ситуацию с уголовно-правового ракурса, то найдется ряд статей Уголовного кодекса, под квалификацию которых попадает данное деяние.

Вопрос заключается в том, насколько эффективно работает правовая система Украины, а именно, правоохранительные органы с точки зрения расследования данных правонарушений, и насколько эффективно работают другие органы в части возвращения активов в Украину. Здесь возникает вопрос эффективности и навыков юристов, которые этим занимаются. Очевидно, что мало быть экспертом в украинском праве, чтобы вернуть тот актив, который был незаконно выведен из страны.

Николай Лихачев: Обычно обход осуществляется путем нескольких формально законных действий, которые в совокупности будут представлять преступление, так как они были направлены на вывод активов и, возможно, их кражу у первоначального собственника. Это либо вкладчики банка, либо бюджетные средства. Обход законодательства никогда не осуществляется одним прямым действием, потому что это действие будет легче отследить.

 

UJBL:  В какие юрисдикции чаще всего осуществляется вывод? С чем это связано?

Валентин Загария: Вывод активов в основном происходит в оффшорные юрисдикции, в частности, в юрисдикции, которые наименее кооперируют с точки зрения обмена информацией. На первом этапе также часто используется банковская система стран вполне развитых государств, например, респектабельных европейских юрисдикций. Впоследствии деньги «уплывают» намного дальше, где банковская система менее прозрачная, и где присутствует оффшор. Как правило, фактически в оффшоре, куда выводится актив, мошенник не фигурирует официально ни в качестве директора, ни акционера. Это еще раз объясняет, почему так непросто бороться с выводом активов за пределы Украины.

Николай Лихачев: Собственно, никогда вывод активов не осуществляешься напрямую. Зачастую используется двухступенчатый и трехступенчатый механизм, когда изначально актив выводиться в абсолютно понятную для украинского регулятора юрисдикцию, которая не вызывает подозрений. Проблема начинается тогда, когда актив уходит со второй, более белой юрисдикции, в третью, четвертую, пятую юрисдикцию и, конечном счете, оседает в оффшоре.

Татьяна Иванович: При выборе оптимальной структуры владения и управления богатством частные клиенты пытаются решить для себя сразу несколько важных задач. Это и задачи наследования, и гибкости в передачи активов будущим поколениям, и задачи защиты активов от требований третьих лиц, и вопросы безопасности и конфиденциальности бенефициаров, и обеспечение благоприятного имиджа.

В зависимости от приоритетности вышеперечисленных задач, а также от типа активов  мы подбираем наиболее привлекательную юрисдикцию. Среди часто используемых юрисдикций  можно выделить Нидерланды, Люксембург, о. Джерси и Гернси, Каймановы острова, Панаму.

 

UJBL: Какие юрисдикции наиболее эффективно способствуют розыску и замораживанию активов?

Николай Лихачев: На самом деле максимально способствует розыску активов Великобритания. Всем известно, что английские суды довольно часто фигурируют в новостях, замораживая те или иные активы известных нам бизнесменов. Это связано с тем, что английское право имеет настолько четко прописанный механизм, что у английских судов есть возможность издавать приказы о раскрытии информации об определенных активах и замораживать эти активы по всему миру. То есть, фактически, если мы сможем найти ниточку и показать, что наш должник, или лицо, совершившее потенциальное хищение, как-либо связанно с Великобританией (например, его дом, банковский счет, любые другие активы находятся в Великобритании), то мы получаем возможность обратиться в английский суд и, используя специальные механизмы, затребовать у суда получение приказа о раскрытии информации в поддержку нашего разбирательства, которое может идти в Австрии, Украине или какой-то другой стране.

 

UJBL: Какой алгоритм возврата активов существует на практике? Часто в этом контексте фигурирует понятие Forensic Accounting. Что оно означает и какую роль играет в данном процессе?

Николай Лихачев: Алгоритм возврата выведенных активов – это целая совокупность определенных действий, направленных на поиск скрытого актива, который неизвестно где находится. Это можно назвать детективным процессом. Forensic accounting – новое слово для украинского рынка, которое появилось в Украине не более двух лет назад. По сути это судебно-бухгалтерская экспертиза, у которой есть нечто общее с обычным аудитом, но много и отличий. Фактически судебно-бухгалтерский эксперт должен быть и аудитором, и экономистом, и юристом, и детективом одновременно. Он выстраивает цепочку и делает отчет, в котором показан круговорот движения активов в той или иной институции. Это может быть банк, либо госучреждение, который покажет, как работала такая модель за годы до того как случилось преднамеренное хищение или пропажа активов. Этот клубок транзакций в результате показывает, в какой момент что-то пошло не так. Однако forensic accounting не является ядром розыска активов, это одна из составляющих большого механизма. Фирмы, которые являются специалистами по forensic accounting, никогда не действуют самостоятельно, когда речь идет о глобальном трансграничном розыске активов. Важную роль играют компании, которые занимаются финансовой разведкой, а это еще более новая сфера для Украины. На самом деле, это совокупность и детективной информации, и разведки, и аналитики, и forensic accounting. Все вместе приводит к тому, что каждое подразделение, каждая отдельная фирма делает свою часть работы, которая и ведет к трансграничному розыску.

 

UJBL: Известно, что процесс розыска и возврата активов может длиться годами. Как этого избежать?

Валентин Загария: Этот процесс может длиться годами, если не понимать, что подразумевает процесс розыска активов. Если понимать что это и иметь правильно сформированную команду, то этого можно избежать. Такая команда должна включать украинских и иностранных юристов, фирм, которые занимаются forensic accounting и финансовой разведкой. В свою очередь, мы установили партнерские отношения с ведущими юристами, которые занимаются recovery of assets в ключевых европейских юрисдикциях, а также компаниями, которые специализируются на forensic accounting и разведке. Это дает нам понимание алгоритма взаимодействия. Если же юрист не понимает, что это за процесс, и как с ним работать, то процесс действительно может длиться десятилетиями.

Николай Лихачев: Более того, чем быстрее клиент обратится с проблемой, тем легче будет добежать до актива на финише. Ведь чем дольше процесс согласования планов действий, тем больше шансов противоположной стороны скрыть эти активы. Поэтому ключевым моментом является именно время. Чем раньше человек обратится за помощью к специалистам, тем больше шансов на то, что процесс будет успешным и эффективным.

 

UJBL: Приведите показательный пример удачного возврата активов в Украину из собственной юридической практики.

Николай Лихачев: Это настолько новая и чувствительная сфера, что клиенты, не всегда хотят публичности. По некоторым кейсам, мы надеемся, что в скором времени мы сможем предоставить информацию.

 

UJBL: Почему в Украину, по Вашему мнению, так и не были возвращены активы беглых политиков?

Валентин Загария: Я считаю, что нужно убрать из вопроса политическую составляющую. Украина не возвращает не только активы политиков, Украина не возвращает ничего. В Украине мало кто понимает, что такое процесс возврата активов, мало кто догадывается, что для этого необходима комбинация юристов и специалистов многих юрисдикций. Все, что может сделать государство, так это открыть уголовное производство и пойти по поручительству физического лица в украинский суд. Это все. К сожалению, те уголовные дела, которые были инициированы, как правило, умирают на этапе досудебного следствия, даже не попадая в суд. Как только некоторые институции придут к специалистам и будут готовы разговаривать на предметном языке, ставить задачи и платить, ведь иностранцы точно не будут работать бесплатно, тогда возможно будут первые удачные истории в этой сфере.

Николай Лихачев: Человек, который вывел активы, разумеется, не хочет, чтобы они были найдены. Человек, который украл миллиард, готов потратить сто миллионов, чтобы этот миллиард не нашли. Ввиду отсутствия воли и финансирования, к сожалению, невозможно начинать процесс одновременно в пяти юрисдикциях. Однако важно понимать что, даже не имея больших финансов, если правильно подобрать команду и выстроить стратегию, можно «сорвать фрукты которые висят ниже», чтобы за счет более легко взыскиваемых активов можно продлить и профинансировать дальнейший розыск и «добежать» до основного актива.

 

UJBL: В феврале этого года было создано Национальное агентство по вопросам выявления, розыска и управления активами, полученными коррупционным путем. Какова роль данного органа в цепочке возврата активов в Украину?

Валентин Загария: Данное нацагенство специализируется на активах, выведенных коррупционным путем. Мы специализируемся на активах выведенных квази-законными путями, в первую очередь, на активах, выведенных через банковскую систему. Мы не углублялись в задачу данного органа. Наша миссия – помощь в поиске и возврате активов, выведенных через банковскую систему.

UJBL: Какие законодательные нововведения стоит принять украинскому парламенту для привидения украинского законодательства к международным нормам?

Валентин Загария: Не нужно ничего принимать, потому что мы скоро переплюнем любой парламент мира по количеству принятых законов. Разве что, в части упрощения процедур связанных с наймом профессионалов. Например, мы ведем переговоры с некоторыми институциями и не можем быть наняты из-за бюрократических процедур и инструкций. То есть вывод денег занимает один день, а возврат – года, потому что полгода государственные органы не могут нанять юристов из-за внутренней бюрократии. Что касается украинского законодательства, я сторонник максимальной либерализации. Необходимо убрать излишний формализм, который только мешает органам, которые призваны заниматься розыском, эффективно осуществлять свою работу.

Николай Лихачев: В трансграничном розыске активов очень важно абстрагироваться от украинской юрисдикции. Украинская юрисдикция и украинские госорганы действительно могут идти по уголовной ветке и это то, что они делают хорошо. Я бы только, посоветовал оптимизировать процесс работы украинских уголовных органов с иностранными уголовными органами для более эффективного использования этого инструмента. Но если есть цель найти актив за рубежом, то последнее, где вы должны его искать – это в Украине. То есть украинское законодательство не может повлиять на процесс розыска активов за рубежом.

Татьяна Иванович: Мы живем в эпоху глобализации. Украине рано или поздно придется привести локальное законодательство в соответствие с международными нормами. Тем более, что Украина выбрала вектор развития, направленный на ЕС.

Самое главное, что необходимо сделать – это следовать международным инициативам Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), которые направлены как раз на решение глобальных проблем, вызванных в том числе неправомерным выводом активов и отмыванием денег. В частности, в первую очередь необходимо присоединиться к многостороннему соглашению об автоматическом обмене налоговой информацией (CRS), что позволит внедрить в Украине международные стандарты прозрачности налоговой информации.

На позитивной ноте хотелось бы отметить, что Президент Украины 28 апреля подписал Указ “О мерах по противодействию снижению налоговой базы и перемещению прибыли за границу”, которым создал рабочую группу по вопросам деофшоризации. Надеемся, что данная Рабочая группа учтет рекомендации ОЭСР при подготовке соответствующих законопроектов.

Все новости